Гуров прочитал и вынужден был согласиться. Он хорошо помнил раздел курса общей криминалистики, посвященный характеристикам различных ОВ, а также тому, что они делают с людьми. Клиническая картина вырисовывалась классического типа, прямо хоть в учебник по токсикологии. Патанатомия тоже. Гистологические данные. Словом, все свидетельствовало – определенно окись углерода.
Смерть в результате остановки дыхания и падения сердечной деятельности, осложненной тяжелой тканевой гипоксией. Много характерных признаков именно угарного газа: резкий цианоз слизистых оболочек, кожи лица, кровь – вот это очень важно! – характерного карминно-красного цвета, но гемолиза-то нет, эритроциты целехоньки. Еще один показательный для окиси углерода признак: выраженные обширные кожно-трофические расстройства – пузыри, местные некротические отеки. Ни в желудке, ни в кишечнике ничего, хотя бы отдаленно напоминающего дающий сходную картинку яд, не обнаружено. При вскрытии выявили субарахноидальные кровоизлияния, отек мозга, то есть сразу же у нее началось тяжелое расстройство мозгового кровообращения. Значит, довольно быстро, хотя не мгновенно, потеряла сознание и... Именно так все бывает при концентрациях окиси углерода в воздухе, превышающих восемь сотых процента.
– Но это же форменный бред, – раздраженно заметил Крячко после того, как в свою очередь еще раз внимательно прочел акт и коротенький протокол допроса свидетеля. – Это по-любому не деревенский пьянчужка дед Пахомыч, который раньше времени вьюшку у печурки закрыл. Как вообще можно отравить человека газом, тем более если человек этот не в постели дрыхнет без задних ног, а пребывает в собственном рабочем кабинете? Алкоголя в крови не обнаружено, наркотиков – ни малейших следов, да просто дико представить, чтобы завлабораторией, добравшись утром до собственного рабочего кабинета, первым делом насосалась до отключки! Значит, что? Значит, в момент отравления она была в сознании.